На защите Родины.
1931 год. Мне 21 год, и в осенний призыв в Красную Армию я успешно прошел призывную комиссию и, поскольку работал на железной дороге, был определен в железнодорожные войска, а назначение получил в 7-й железнодорожный полк, который в то время" дислоцировался в г. Смела Киевской области.
Мне повезло, так как этот украинский город был родиной моей мамы, где в то время проживали ее родственники. Но отправка к месту службы задерживалась, и наконец-то, в середине января уже 1932 года нас собрали на призывном пункте, и маршем отправились на станцию, где были приготовлены оборудованные товарные вагоны. Провожали меня мама и сестры. Отец в 1931 году умер, и семья стала жить очень бедно. Покидал я ее с тяжелым сердцем, так как она лишалась основного кормильца, льгот тогда практически не существовало.
В Москве наши вагоны прицепили к уже сформированному эшелону с такими же призывниками, и мы тронулись на Украину. Время в пути заняло около трех суток. Наконец мы с Смелее. Подали эшелон под разгрузку, и мы строем двинулись в расположенный неподалеку военный городок. Для нашего полка был построен целый городок, где было несколько казарм барачного типа, дом штаба полка, небольшой клуб, и вокруг чистое поле. Городок наш располагался вблизи ст. Смела, на окраине города.
Начали обустраиваться. Казарма, где мне пришлось жить, была рассчитана на 60 человек, размещавшихся в одной общей комнате. Железные кровати, а матрасы мы набили соломой, тонкое одеяло и грубое постельное белье.
Тем не менее, нужно было привыкать к столь спартанской жизни. Сразу же начались занятия по изучению уставов. Подъем в 6.00, зарядка на улице в любую погоду без гимнастерок. Обувь - грубые башмаки и обмотки на ногах. Спустя некоторое время, когда наше командование ознакомилось с анкетными данными солдат, меня, как имеющего техническое образование  (в 1931 году я окончил строительный техникум), обязали вести занятия по техническому обучению солдат основам железнодорожного дела. Командир полка Павельчик, который однажды присутствовал на этих занятиях остался очень доволен моими методами изучения специальных дисциплин, и я уже занял какое-то привилегированное положение в роте и даже батальоне, так как меня привлекали и к преподаванию в других ротах нашего батальона..
Вместе с тем в то время существовало законоположение, согласно которому солдаты имеющие среднее, среднетехническое или высшее образование служили в армии всего один год, так называемые иодногодични-кин, в течение этого года нас готовили на специальных курсах, организованных в полку, и по их окончании в течении года, успешно сдавали экзамены, присваивали звание "командир взвода" (в наше время это соответствовало званию имладший лейтенант).
Так и шла наша жизнь всю зиму 1932 г. и часть лета 1933 года, когда последовал приказ о передислокации нашего полка на строительство железной дороги Овруч - Белокоровичи на границе Украины и Белоруссии. Сборы были короткие, и мы эшелоном в июле 1933 года отправились в путь. Прибыли на ст. Овруч, разгрузились и пешим 30-километровым маршем отправились в д. Веледники, где для нас были приготовлены временные бараки.
Опять набили матрасы соломой, вместо кроватей - общие нары, командование разместилось в частных домах. Уже учебой заниматься было некогда, началась работа по строительству железной дороги. Было завезено оборудование - рельсы узкой колеи и вагонетки с опрокидывающимся кузовом. Все земляные работы велись вручную, по отметкам делали выемки и насыпи, грунт отвозили на расстояние до 500 м вагонетками. На этот раз меня назначили писарем роты, В мои обязанности входила выписка накладных на продовольствие для кухни, другие канцелярские работы роты. Мясо заготавливали сами, получая живой скот в деревне в счет поставок государству. Забивал скот наш солдат, оказавшийся специалистом -скотобоем. Питание было простое, но сытное, В основном суп или щи мясные и каши разные, иногда макароны, Так полк проработал до осени 1934 года, когда пришел приказ на очередную передислокацию, на этот раз на Дальний Восток, в г, Владивосток. К этому времени мы, одногодичники закончили курсы и сдав экзамены, приказом по воен. комиссариату по военным и морским делам нам было присвоено звание «командир взвода». Нацепили мы на петлицы по одному квадратику и ждали приказа об увольнении в запас, согласно существующему положению, но не тут-то было. В это время осложнилась обстановка на Дальнем Востоке, соседи устраивали частые провокации на границе, и, вообще, обстановка на наших восточных границах была неспокойной. В связи с этим нас назначили на штатные должности в полку, а меня, как имеющего техническое образование, назначили инженером батальона.
Вновь погрузка в эшелон, и мы двинулись на дальний Восток. Для командования полка к эшелону был прицеплен классный вагон, а мы опять разместились в оборудованных настилами товарных вагонах.
По пути следования, на больших станциях стоянка эшелона была несколько часов, и я использовал это время для знакомства с сибирскими городами: Свердловск, Новосибирск, Красноярск, Омск, Чита.
Ехали мы в течение почти месяца. Было много остановок на маленьких станциях, особенно когда поезд шел вдоль манчжурской границы. На вопрос почему стоим, местное начальство отвечает: сгорел мост через какую-то небольшую речку. В то время, часть мостов еще были деревянными и банды "хунхузов18 из сопредельного Китая нападали и жгли мосты, чтобы затруднить наше движение.
Наконец прибыли во Владивосток. Полк после разгрузки отправился на отведенное нашему полку место дислокации, на окраине Владивостока на голой каменистой площади. Стали срочно ставить и оборудовать палатки утепленного типа, а нам, офицерам, разрешили жить на частных квартирах у местного населения. Мы с моим другом Витей Мартыновым поселились на улице Горной, у жены капитана дальнего плавания, нам хозяйка отвела отдельную комнату в одноэтажном доме с ограниченными удобствами. И началась наша жизнь во Владивостоке, Нашему полку была поставлена задача - строительство железнодорожной ветки от Владивостока к вновь оборудуемой военной базе Улисс, на берегу Тихого океана.
Самым главным объектом строительства, которое было поручено нашему полку, был железнодорожный тоннель прорезающий сопку, стоящую на прокладываемом пути к базе протяженностью 1500 м, а также строительство мостов через горные речки, которых было множество, Механизация работ была на низком уровне, и большинство работ выполнялось вручную. Прокладка тоннеля велась двумя штольнями, разделяющими профиль тоннеля на две ровные части, Это было вызвано необходимостью облегчить проходку, когда выборка горной породы проходила без устройства подмостей. Впоследствии оставшаяся после проходки перемычка, так называемая штрацета подрывалась, и получался уже полный профиль тоннеля.
В мои обязанности входило производить по окончании работ каждой смены замер объемов выполненных работ для ежедневного отчета командованию соединения. И вот однажды по окончании работ ночной смены я, взяв Фонарь «летучая мышь», отправился в тоннель принять работы, а ночная смена должна была выполнить в свою смену подрыв перемычки -штрацеты. Прошел до места, где были произведены взрывы, и вступил на участок тоннеля, где штрацета еще не была подорвана, и вдруг мощный взрыв, обрушилась глыба гранита штрацеты, но мне видно судьбой еще не назначено было покинуть этот свет, я оказался как в коробочке, сзади завал и впереди огромная глыба гранита упала в полуметре от меня. Если бы я сделал еще один шаг, от меня осталось бы "мокрое место", на какое-то мгновение я потерял сознание, потом очнулся от удушья газами аммонита, стало трудно дышать, А произошло вот что - подрывники заложив заряды должны знать сколько должно последовать взрывов, но видно один взрыв они приняли за два, и взрыв произошел после их ухода, Положение мое было тяжелым, дышалось с трудом, осколками породы повредило ногу. Следовавшая за мной в тоннель новая смена услышала взрыв и зная, что я ушел впереди их, подняли тревогу. Спустя минут 50 я услышал удары- это спасатели пробивались ко мне: наконец я увидел свет фонарей, и меня освободили из завала. В сопровождении солдата я вышел из тоннеля, где меня встретил командир батальона и полка, а один из товарищей, встречавших меня, подошел и говорит: «На друг зеркальце, посмотри на себя». Я взял и увидел мертвенно бледное лицо, а большая прядь волос была седая. Меня тут же отправили в санчасть, где осмотрели ногу, дали выпить какое-то успокоительное лекарство, и врач уложил в постель. На другой день я уже вышел и опять включился в работу.
Наш полк кроме тоннеля вел строительство моста через горную речку. Уже были установлены фермы моста, делали настилы и укладывали железнодорожный путь. В этот раз я отправился на мост, чтобы тоже произвести приемку работ и дать ряд указаний по производству работ, вступил на мост. По фермам был уложен временный настил из досок, причем доски должны были быть прибиты к балкам. Но очередная безответственная работа плотников, которые забыли прибить доски, и я, наступив на доску, вместе с ней полетел о моста в реку, а высота «полета» была не менее 15 метров. К моему счастью речка была неглубокой с гравелистым дном, и у меня был шанс не утонуть, так как я при падении потерял сознание. Очнулся от ощущения, что меня поднимают, и тут же почувствовал, что у меня полный рот гравия. Как это произошло, я не помню. Люди, которые видели мое падение, сказали, что это было жуткое зрелище и хорошо, что тут же была организована помощь, иначе я захлебнулся бы. К счастью и милостью судьбы и на этот раз я отделался ушибами, но никаких серьезный травм не получил.
Наступила осень 1934 года, время демобилизации солдат призывов 1931-32 г.г., нужно было принять пополнение за счет призыва 1934 года. Командование полка получило приказ о Формировании на прежнем месте дислокации в г. Смела Киевской области учебного полка5 который должен был готовить солдат на смену увольняемым в запас. И вот вызывает меня командир полка и говорит: «Вы назначены командиром роты 6 учебного полка в г. Смела, где будете готовить для нас смену». Приказу я обрадовался, так как дальний Восток это так далеко от моей милой Твери, по которой я очень скучал. Будучи старым радиолюбителем, я купил коротковолновый приемник, чтобы изредка с свободное время послушать Москву.
В свободное время мы с товарищем ходили по Владивостоку, расположенному на берегу залива Золотой рог. Иногда заходили в ресторан тоже «Золотой рог», где попробовали экзотические блюда: осьминог в маринаде, или салат из морской капусты и другие блюда, которых раньше никогда не пробовали; ездили купаться на станцию Оконокая, на берегу океана. Событием для нас было участие во встрече «челюскинцев» летом 1934 года.
Тем не менее, подошел срок, когда мне вручили командировочные документы, и я отправился на Украину, но до Украины решил заехать домой в Тверь (тогда уже Калинин), где жили мои мама и сестры Вера и Надя, а также моя невеста Нина, которая меня ждала. Эти годы 1933-34 были очень тяжелыми для русского народа, большая часть населения жила впроголодь, и нам, офицерам, была предоставлена возможность выслать своим семьям продовольственные аттестаты, на получение полного военного пайка, что я и сделал. Это хорошо поддержало мою семью пережить эту голодную пору.
По приезде в Калинин, я тут же решил жениться и уже с молодой женой ехать на Украину. Нина была согласна с моим решением, так как об этом мы с ней договорились еще перед моим уходом на службу в армию.
Сыграли скромную свадьбу и вот мы уже в Смелее. Я снял комнату в частном доме вблизи от расположения нашего полка. Началась моя служба в полку, где я обучал молодых солдат специальным дисциплинам. Так продолжалось до марта 1935 года, когда в полку был получен из НКО приказ о демобилизации одногодичников призыва 1931-32 г.г., находящихся на командных должностях в войсках, причем предоставлялась возможность остаться на штатных командных должностях. Я стоял перед выбором - домой или навечно стать военным и посоветовавшись с женой, решил вернуться в свою милую Тверь, на Волгу.
Оформив все документы, получив приличную сумму выходного пособия, мы с Ниной 15 марта 1935 года выехали домой. По дороге сделали остановку в Киеве, где познакомились с городом, побывали даже в театре оперы и балета им, Шевченко на опере «Запорожец за Дунаем» и выехали домой.
По приезде, после небольшого отдыха я устроился на работу дистанции пути техником. Но оклад был небольшой, и жить стало трудновато. Моя жена, мечтавшая о безбедном течении жизни, все больше предъявляла мне претензий, и в конце концов мы развелись. На учете в военкомате я был как офицер железнодорожных войск. Но развитие современной военной техники требовало и высококвалифицированных кадров, управляющих этой техникой. В один из дней 1937 года меня вызвали в военкомат и сказали, что по приказу НКО (Народный комиссар обороны СССР) офицеров запаса будут готовить на летчика-наблюдателя в Ржеве.
Первый сбор летом 1937 года прошел успешно, изучали штурманское дело, а практику проходили, летая на тяжелых бомбардировщиках ТБ-3.
Сбор закончился 15 августа. На другой, 1938 год опять вызов на сборы во Ржев. На этот раз после прохождения цикла теоретических предметов, мы уже были допущены к учебному бомбометанию, бетонными бомбами по определенным целям. Таких полетов в течение двух месяцев было 8. Я успешно освоил теорию и показал неплохие результаты по практике. А в 1939 году на сборы нас отправили уже в Торжок. Дело в том, что быстро шло переоснащение воздушной армии на новую технику, Появились новые самолеты серии СБ. Они имели уже значительную скорость и "потолок" уже был намного выше, чем тот который имел ТБ-3.
В связи с этим нас стали подвергать через специальную комиссию медосмотру, на предмет готовности к полетам на больших высотах и скоростях. Когда дошла очередь до меня, то пройдя всех врачей я споткнулся на окулисте, который нашел у меня скрытое косоглазие, чего раньше я за собой не замечал. И как результат, был откомандирован в военкомат, где мне опять суждено было стать офицером Военных сообщений Советской Армии, так называемое ВОСО. Одновременно мне было вручено мобилизационное предписание, согласно которому я был обязан в случае объявления войны на второй день после объявления войны прибыть в распоряжение начальника передвижения войск Калининской железной дороги(Москва-Рига) в г. 
Ржев. А война понемногу готовилась, в 1940 году прошла финская компания, я все продолжал работать в Калининской дистанции пути. Надо сказать, что в 1938 году я во второй раз женился, а в 1939 году у нас родился первенец Валерик, а в 1941 году родилась еще и дочь Людочка. Но война неумолимо наступала, и 22 июня 1941 года Фашистская Германия напала на нашу страну. Вероломное нападение фашистов подняло народные массы на борьбу о агрессором. Все русские люди готовы были на защиту своей Родины. Вот и я, следуя имеющемуся у меня мобилизационному предписанию 23 июня получил расчет в дистанции пути, попрощался с моей семьей, с матерью и сестрами и отправился в г. Ржев.
По прибытии, сразу же явился в управление начальника передвижения войск Калининской железной дороги. Звание воинское у меня было лейтенант. После двух дней, которые мне были даны на устройство с жильем (в частном доме), я, придя в управление, получил назначение военным комендантом ст. Ржев. Получил комплект обмундирования, табельное оружие, револьвер системы Haгaн с запасом патронов, и пройдя инструктаж у военного коменданта железнодорожного участка ст. Ржев-11, приступил к выполнению своих обязанностей. А заключались они в следующем: обеспечивать воинский порядок в пределах станции и прилегающей территории, обеспечивать воинские перевозки - эшелоны с войсками и вооружением, военно-санитарные поезда, поезда с боеприпасами и ГСМ. Во взаимодействии с железнодорожниками обеспечивать своевременное обеспечение воинских эшелонов локомотивами, а в случае налетов вражеской авиации рассредоточивать эшелоны и поезда с боеприпасами и ГСМ в пределах и за пределами станции. Но кроме этих основных обязанностей приходилось собирать военнослужащих, выходящих из окружения, отставших от своих частей и отправлять их в военные сборные пункты для формирования и отправки в действующую армию.
Особенно тяжелыми для Ржева были месяцы с июля по октябрь 1941 года, когда в воздухе беспрепятственно господствовала вражеская авиация, беспощадно бомбившая практически беззащитный город. Город горел, враг был уже в нескольких десятках километров от Ржева, взята им Вязьма. Я забыл об отдыхе, так как и ночные налеты авиации требовали моего присутствия на станции. В сентябре враг уже был в 30 км от Ржева, и вот я получил приказ начальника передвижения войск выехать на станцию Торжок для руководства совместно с местной комендатурой массовой переброской войск к линии фронта. Милый, уютный городок Торжок, моя родина, также подвергался ежедневным бомбардировкам, нарушалась связь. 11 Октября меня вызывает комендант ст. Торжок и говорит, что нужно срочно доставить секретный пакет из штаба фронта в штаб частей обороняющих Ржев, так как другая связь с ним отсутствовала; причем дал напутствие: если будете убиты, то двоих сопровождающих меня солдат и старшину предупредил, чтобы они обеспечили доставку этого пакета в штаб защитников Ржева. В мое распоряжение была выделена автодрезина, и я немедля отправился. Время было позднее, начало смеркаться. Когда мы подъехали к станции Старица, то дежурный по станции предупредил, что на перегоне между Старицей и Панино вражеские самолеты разбомбили товарный поезд груженый боеприпасами, поезд горит, боеприпасы рвутся. Но раздумывать мне было некогда и я решил двигаться дальше. И действительно в темноте уже было видно зарево от горящего поезда, слышны взрывы снарядов и мин. Я с сопровождающими выхожу из дрезины, шоферу даю команду возвращаться в Торжок, а сам принял решение двигаться пешком в обход горящего поезда.
Но железная дорога в этом месте пересекала болото, и нам пришлось по колено в воде двигаться в обход поезда, чтобы нас не поразили осколки рвущихся снарядов и мин, пришлось удалиться на 300-400 м, но и там изредка свистели осколки. Тем не менее мы благополучно миновали опасное место и, выйдя на насыпь, по железной дороге двинулись к ст. Панино. Подошли к станции, все в темноте, ни одной живой души. Продолжаем двигаться в сторону Ржева, на пути встречается переезд, к, о радость, по дороге едет автомашина. Я даю приказ остановиться. В кабине один солдат-водитель. Спрашиваю куда едет, что везет? Он, видя что перед ним командир, отвечает, что везет боеприпасы в артдивизион стоящий на передовой. Сажусь в кабину, солдаты - в кузов. И вот наконец благополучно прибыли во Ржев. Пытаюсь найти нужный мне штаб, но никто ничего не знает, царит суматоха отступления, войска покидают город. Наконец один из встречных офицеров видя, что мне действительно нужен штаб, указал на группу старших офицеров, готовящихся к отъезду. Среди них оказался зам. начальника штаба дивизии оборонявшей Ржев, которому я и передал пакет, предварительно проверив его документы. Солдат я оставил в охране штаба, а сам отправился в управление передвижения войск, но к сожалению управление уже выехало и здание стояло пустым.
Видя, что город покидают уже последние части, я принимаю решение, с первой же уходящей машиной двигаться в Калинин. Мне повезло, я остановил грузовик ЗиС, груженый каким-то штабным имуществом со свободным местом в кабине, и мы тронулись по шоссе в Калинин.
Во время движения колонны отступающих войск, она подвергалась непрерывным налетам вражеской авиации. Машины, в которые попали бомбы, сбрасывали в кювет, чтобы продолжить движение остальным. Мне опять повезло, машина на которой я ехал благополучно миновала Старицу. Приближался Калинин. Зрелище, которое открылось моим глазам, когда мы достигли окраин Калинина, было страшным, - горели вагонный завод, Пролетарка, Вагжановка и было много других очагов пожара. Наконец, машина, заехав в один из тихих переулков Пролетарского района, остановилась. Я соскочил с нее и что было сил побежал вдоль железнодорожных путей на станцию, где был мой дом, в надежде увидеть живыми мою семью. Прибежал, дом открыт, а их нет, вблизи дома были вырыты так называемые "щели" для спасения от бомб и осколков во время налетов вражеской авиации, я подбежал к щели и вижу, что моя семейка в полном сборе сидят, замерзли, так как температура на улице уже не превышала +8С. Дом пока от бомбежек не пострадал, хотя последний налет был всего два часа назад. У меня с собой было немного продуктов, быстро затопил плиту и печь, приготовил ужин (дело было к вечеру). Жена Верочка рассказала что они пережили во время бомбежек, как мерзли в щели, даже однажды, во время ночного налета, пришлось сонных детишек (сыну было всего 2 годика, а доченьке 9 месяцев), закутав в одеяла, нести в щель.
Относительно спокойно переночевали, а на утро 13 октября, я, чтобы выяснить обстановку в Калинине, пошел в местную комендатуру cт. Калинин. Комендант майор Самарин, выслушав мой доклад говорит: "Будете пока прикомандированы к нашей комендатуре, положение тревожное". Одновременно выяснилось, что для эвакуации персонала станции и членов семей железнодорожников в 11-00 будет подан поезд, с которым нужно эвакуировать и членов семей офицеров комендатуры.
Я тут же отправился домой, чтобы собрать самые необходимые вещи и посадить жену с ребятами в этот поезд. Спешно собрались, взяли только вещи для детей, продукты, которые еще оставались; и вот я, посадив в поезд семью, сбегал еще на квартиру. Она была недалеко. Взяв остальные вещи, заперев квартиру, уложил все в купе, где разместилась семья. Тут же вспомнил, что еще моя семья - мама с двумя сестрами находятся в неизвестности, бегом к ним, так как они живут около вокзала. Прибежал, а они сидят и распивают чай. Я им кричу: «Вы что же решили жить при немцах?! Они уже завтра будут в Калинине. Полчаса вам на сборы, иначе последний поезд уйдет с эвакуированными в Москву. Наскоро собрались, посадил и их в поезд, а сам, даже не попрощавшись, побежал в город в надежде получить в военкомате аттестат на получение денег семье. Трамваи а городе уже не ходили, пешком дойдя до облвоенкомата, вижу, что от него отъезжают последние машины, и надежда на получение аттестата у меня рухнула. Скорее бегом обратно на станцию. Прибежал и вижу, что поезд уже ушел в сторону Москвы. Началась моя долгая разлука с моими любимыми женой и детьми.
Начал принимать участие в работе комендатуры, которой одной из воинских частей был выделен для сохраны взвод солдат во главе с офицером. Наступала тревожная ночь о 13 на 14 октября. Комендант выслал на окраину Калинина в разведку отделение солдат во главе с командиром взвода. В это время начальник станции Степанов, распорядился последний паровоз с тремя товарными вагонами поставить к перрону вокзала для эвакуации руководства станции и комендатуры. Перед этим начальник депо подогнал последний маневровый паровоз к поворотному кругу в круглом депо, и сбросили его в яму, чтобы не достался немцам.
И вот около 4 часов утра прибегают отделение разведки и сообщают, что по Волоколамскому шоссе уже едут передовые мотоциклисты, а за ними и танки.
Команда - по вагонам, и мы, руководство станции во главе с начальником станции Степановым и наша комендатуры, сели в вагоны и наш маленький поезд двинулся, покидая Калинин. Благополучно доехали до станции Завидово, комендант доложил начальнику штаба 31 армии, оборонявшей Калинин, о прибытии. А в Калинине в это время осталась неповрежденной селекторная связь с московским диспетчером. Не знаю как получилось так, что на путях, напротив вокзала оказалась цистерна, груженая спиртам. Это узнали оставшиеся железнодорожники и другие жители Калинина и вскрыли ее. Началась пьянка, и вот один из "выпивох" забрел на вокзал в помещение дежурного по станции и слышит вызов: «Диспетчер вызывает Калинин». Он отвечает: «Я Калинин». Диспетчер его спрашивает есть ли немцы; он отвечает, что обстановка спокойная, никаких немцев нет. Этот разговор услышали в Завидово и передали начальнику штаба армии. Реакция его была немедленной, обращаясь к коменданту и начальнику станции: «Как Вы могли уехать и бросить станцию, когда немцев там нет, немедленно возвращайтесь в Калинин, иначе Военный трибунал!». Все знали, что военный трибунал за трусость и дезертирство сурово карал, вплоть до расстрела. Приказ есть приказ - и мы - комендатура, во главе с комендантом Самариным и начальником станции Степановым с помощниками сели в свои вагончики с паровозом. Впереди для разведки отправили автодрезину, в которую сели Степанов, я с тремя солдатами и еще два человека - помощники Степанова и, тронулись в Калинин. Это было днем 14 октября.
Миновав благополучно Редкино, Кузьминку, Чуприяновку въехали в выемку в 6 км от Чуприяновки и решили паровоз с тремя выгонами и остальными офицерами комендатуры и персоналом станции оставить в выемке, а дрезине следовать к Калинину с целью разведать обстановку.
Проехали Бурашевский переезд, впереди Волоколамский путепровод. Мы заметили, что на путепроводе суетятся люди. Не доезжая 150 метров, мы остановились, и вдруг с путепровода – выстрел. Снаряд, перелетев через дрезину, взорвался в 30 метрах от нее. Даю команду всем покинуть дрезину, в это время второй выстрел - недолет. Начальник станции Степанов что-то замешкался, и третий снаряд угодил прямо в мотор дрезины. Степанов, шофер и один из солдат были сразу убиты, двое получили ранение и вижу: со стороны путепровода бегут немцы, чтобы захватить нас в плен. Даю команду двум солдатам отстреливаться и остальным с двумя ранениями вдоль железной дороги бежать в сторону Чуприяновки, одновременно отстреливаясь от преследователей. Видимо поняв бесполезность нашего преследования, немцы отстали.
Дрезина наша пылала как факел. Наконец, мы достигли выемки, где оставили паровоз с тремя вагончиками и видим, что тройка вражеских самолетов заходит и пикирует на наш маленький поезд, прямым попаданием убиты машинист и двое солдат, бывших на паровозе. Пробит котел, пар со свистом вылетает из пробоин, несколько бомб упали на железнодорожный путь, лишив поезд возможности движения. После налета наша группа стала быстро двигаться в сторону станции Чуприяновка. На станции нас встретил начальник станции и сказал, что час назад через переезд проследовала группа немцев мотоциклистов в сторону Московского шоссе.
Принимаем решение, в ожидании возможного появления вражеской техники, занять оборону, замаскировавшись в ближних зарослях кустов, а комендант Самарин от начальника станции попытался связаться по селектору с Завидово, доложить обстановку и вызвать какой-либо транспорт для эвакуации оставшихся людей. И вот связь установлена и после его доклада - команда: "Немедленно за вами высылаем автодрезину, ждите". Дело было к вечеру, стало темнеть, а дрезины все нет и нет. Наконец-то, подъехала дрезина, а задержалась она потому, что из-за гололеда обледенели рельсы и дрезина, потеряв сцепление с рельсами, не могла тронуться с места, и только когда команда солдат ее несколько метров подталкивали, она начала двигаться. В Завидово мы приехали уже в темноте, комендант пошел на доклад к начальнику штаба армии, а мы голодные сели за стол, приготовленный для нас, с горячей пищей. Кое-как переночевали, а утром поступил из Москвы приказ нашей комендатуре с новым поездом прибыть в Москву в распоряжение ЦУП ВОСО (Центральное управление военных сообщений генштаба армии).
По прибытии в Москву 15 октября нас разместили на Рижском вокзале. На другой день я получил назначение военным комендантом на станцию Кутузово Московской окружной железной дороги, где должен был вести контроль за прохождением воинских эшелонов. Там я и жил в течении двух дней, когда последовал приказ возвращаться на Рижский вокзал, где нас уже ждал приказ о новом назначении в войска.
Я направлялся в город Саратов на Формирование 61-ой армии. По прибытии в Саратов поселили нас в офицерском общежитии. В течение трех недель мы в ожидании назначения ходили в управление начальника передвижения войск Южноуральской железной дороги} иногда подменяя диспетчеров- оперативников.
Наконец, в конце ноября месяца я получил назначение помощником начальника технического отдела передвижения войск 61-ой армии Западного фронта. Шли бои с фашистами, пытавшимися захватить столицу нашей Родины – Москву. Нашей армии был выделен участок фронта в направлении на Брянск – Орел.
А в первых числах декабря 1941 года передовые части нашей армии уже вступили в бой. Были освобождены станции Лев Толстой, узловые станции Волово на магистрали Москва - Сталинград, Горбачево на магистрали Москва - Тула - Орел - Крым.
Отступая, немцы разрушили путевое хозяйство, повзрывали мосты и другие сооружения. Для переброски войск и воинских грузов железные дороги, идущие на запад были крайне нужны. 61-ой армии были приданы два восстановительных поезда - Горем и мостопоезд. Взяв узловую станцию Горбачево, продвижение по железной дороге дальше было невозможно из-за взорванного моста через реку Плава. Требовалось срочно восстановить мост. Вызывает меня начальник передвижения войск 61-ой армии Кангона и приказывает провести техническую разведку в районе взорванного моста с фотографированием опор и обрушенных ферм, для моего сопровождения были выделены два солдата и младший командир, вооруженные винтовками и ручными пулеметом. Сложность моей задачи состояла в том, что по другую сторону реки уже были окопы немцев и вся площадь, примыкающая к мосту, просматривалась и простреливалась. Немного облегчало мне выполнение приказа - заросли кустарника по берегам реки, что позволяло скрытно произвести необходимое фотографирование. В ближайшую ночь наша группа скрытно отправилась в район моста. Когда немцы пускали осветительные ракеты приходилось залечь. Наконец мы у цели, но ночью не сфотографируешь, ждем рассвета, мороз. Наконец наступил рассвет. Выбрав нужную позицию, в кустах произвожу несколько снимков. А в восстановительном поезде была группа инженеров-мостовиков, которые должны срочно составить и выдать проект восстановления временного моста, для этого они должны иметь снимки опор моста и обрушенных конструкций, и от того, как быстро я доставлю необходимые снимки зависит успех восстановительных работ.
С моими сопровождающими договорились, что если я буду убит, чтобы они любой ценой доставили снимки проектировщикам.. Начали движение к нашей передовой. Пока двигались в зарослях кустов, все было тихо, но вот кусты кончились и нас до нашей передовой линии окопов отделяло пространство открытого поля около 400 метров. Даю команду: «Пока нас не обнаружили, перебежками начать движение». Так нам удалось преодолеть около 200 метров, но наблюдатели немцев, наконец, нас обнаружили и начался обстрел из пулеметов. Пришлось залечь, но время-то идет, а снимки еще не доставлены. Даю команду двигаться ползком «по-пластунски». Наши, чтобы отвлечь немцев тоже начали обстрел из минометов и орудий. До окопов остались последние метры, и вот я уже подхвачен ожидавшими меня офицерами. К несчастью, одного бойца из моего сопровождения все же настигла вражеская пуля и его немедленно отправили в полевой медсанбат.
В то время, когда я двигался с драгоценными снимками, позиции объезжал командующий нашей армии. Видя его на командном пункте, я доложил ему о проведенной технической разведке под огнем врага. За успешное проведение разведки командующий поблагодарил меня и наградил медалью «3а отвагу».
Проектная группа мостопоезда в течение нескольких дней составила проект временного восстановления места. На наше счастье немцами, также для целей восстановления моста, были завезены двутавровые балки N100, что обеспечило нашу задачу. Через 25 дней мост был восстановлен. Надо сказать, что в мои обязанности входило координировать работу восстановительных поездов, в соответствии с планами командования армии по дальнейшему проведению наступления.
Новый 1942 год мы встречали в вагонах-теплушках на недавно взятой нашей армией узловой станции Горбачево. Стало известно, что в адрес армии прибыл вагон с Новогодними подарками. И мне досталась небольшая посылочка. Когда я ее вскрыл в ней оказались пара шерстяных носков, небольшой кружок колбасы, четвертинка водки, пара носовых платков, плитка шоколада и письмо, которое я читал со слезами на глазах. Какой-то школьник мне пишет: «дорогой защитник нашей Родины, поздравляем тебя с Новым Годом, и желаем, чтобы пуля фашистов тебя миновала».
Так прошла зима 1941-1942 годов. 16 декабря 1941 года был освобожден город Калинин, требовалось в возможно короткие сроки восстановить движение поездов на разрушенном участке дороги от Москвы до Бологое. В штабе армии был получен приказ из Генштаба об командировании офицеров ВОСО, хорошо знающих участок дороги Москва - Бологое, для организации военных комендатур на станциях Калинин, Лихославль, Бологое и др. Среди офицеров ВОСО 61-ой армии я был единственным, который всю жизнь работал на железной дороге на станции Калинин.
Получил необходимые документы в штабе армии, и под звуки отдаленной канонады отбыл в Москву. В ЦУП ВОСО получил назначение помощником военного коменданта ст. Калинин. Прибыв в Калинин 25 марта 1942 года сразу явился в комендатуру, доложил коменданту о прибытии в его распоряжение к уже на следующий день вступил на первое дежурство. Комендатура работала с большим напряжением, много шло поездов с военными грузами, эшелонов с войсками и ВСП (военно-санитарный поезд). Работа осложнялась близким расположением линии Фронта. Города Старица, Ржев, Зубцов еще были оккупированы немцами, авиация врага господствовала в воздухе, налетам подвергались в основном Калинин, крупный железнодорожный узел и сам город с его многочисленными памятниками архитектуры, крупными промышленными предприятиями. Бомбил враг и Лихославль, узловую станцию на стыке главной магистрали Москва - Ленинград с железной дорогой на Старицу, Ржев, Вязьму, что дезорганизовало работу станции, в связи с чем возникла необходимость в организации и в Лихославле военной комендатуры (ВК). Я, как хорошо знающий этот участок дороги, был временно откомандирован заместителем военного коменданта станции Лихославль. Налеты вражеской авиации были по 2 - 3 раза в сутки. В один из налетов на станции стоял наливной состав с горючим для Калининского Фронта, и вот одна бомба попала в маленькую цистерну с автолом, цистерна тут же вспыхнула как факел, а рядом в сцепке с ней стояли цистерны с авиационным бензином. Под угрозой уничтожения оказался весь эшелон. Во время налетов все работники станции, видя надвигающуюся катастрофу, разбегались по "щелям", вырытым для зажиты от осколков бомб. Я принял решение отцепить горящую цистерну и отвести состав на безопасное расстояние, но когда я прибежал на маневровый паровоз, то никого из машинистов там не было. Подбегаю к щели, а они сидят там. Приказываю немедленно идти на паровоз, а сцепщику - расцепить состав от горящей цистерны и все это под аккомпанемент продолжающегося налета и разрывов бомб. С великим трудом удалось отцепить состав и отвести его на расстояние 150 метров от горящей цистерны. Сцепщик получил ожоги, стрелочник был убит осколком бомбы, но состав горючего для нашей авиации был спасен.
Многие из сброшенных немцами бомб не взрывались и приходилось вызывать саперов, взрывников для их ликвидации. В начале 1943 года я приказом ВКУ (военной комендант железнодорожного участка и станции Москва) был возвращен в Калинин на должность помощника военного коменданта.
После освобождения Ржева напряженность в работе комендатуры, в связи с передвижкой линии фронта под натиском наших войск на запад, несколько спада. В задачу комендатуры теперь входило возможно быстрее продвигать эшелоны с войсками и военными грузами на запад, прием и быстрейшая разгрузка ВСП и других воинских поездов. Заканчивался 1944 год, наша армия громила фашистов уже на границе нашей Родины.
Наступил 1945 год. Наша армия уже гнала немцев на их земле, приближаясь к их логову – Берлину. 8 Мая я получил приказ организовать погрузки и отправку эшелона на станцию Завидово с пополнением для армии. Заканчивали погрузку, когда бежит начальник станции и кричит: «Победа, победа, победа !» Он услышал по радио о нашей полной победе, о взятии Берлина и капитуляции немецких войск. Вверх полетели шапки, люди радовались этой долгожданной победе, было всеобщее ликование. Погрузку отменили и солдат вернули в казармы.
Начались летние месяцы, когда уже пошли эшелоны с демобилизованными солдатами. Приходилось проверять их вещи и отбирать разное оружие, частью трофейное, которое они прихватили на память о войне.
Служба моя в комендатуре продолжалась до мая 1947 года, когда из Москвы поступил приказ –капитана Оленева Д.И. направить в ЦУП ВОСО для получения назначения военным комендантом станции Лозовая Юго-За-падной железной дороги, в случае несогласия демобилизовать согласно приказа HKО. Мне так надоела эта военная служба, по своей натуре я глубоко мирный человек и вот, посоветовавшись с женой, я решил не покидать мой родной город и дал согласие на демобилизацию. Так в июне 1947 года я вновь стал мирным человеком и решил дать себе отдых летом месяца два, после чего опять заняться в какой-нибудь организацией строительством.. 
Прошло всего три недели моего «отпуска». В один из дней июля месяца ко мне на квартиру является посыльный в форме и передает под расписку повестку, в которой мне на другой день предлагается явиться в Управление КГБ по Калининской области к l5-ти часам. В этот момент я стал припоминать, что же я совершил такое, за что меня вызывают в КГБ. А что такое КГБ, в то время я знал. На следующий день в указанное время я пришел в КГБ (тогда КГБ размещалось в здании бывшей мужской гимназии на улице Советской). Выписали мне пропуск, поднялся я на второй этаж. Оказывается меня вызвали в отдел кадров КГБ. Сидит важный начальник в чине подполковника и говорит: «Мы знаем о Вас все, и предлагаем Вам у нас поработать в качестве главного инженера строительного отдела, надеюсь Вы cогласны?» Я знал, что в этой организации отрицательный ответ расцепился бы как..., и я сказал, что согласен, причем, мне сохранили звание и все права военнослужащего, а оклад по тому времени был очень высоким. На другой день я явился уже окончательно оформиться, получил служебное удостоверение, полный комплект обмундирования по норме снабжения офицерского состава и началось моя служба в КГБ, где я включился в работу по восстановлению домов, предназначенных под квартиры руководства КГБ. Построил 40 квартирный трехэтажный дом на улице Трехсвятской, ездил по районам области, где также сотрудники КГБ были не обеспечены жильем, а в некоторых районах не были обеспечены помещениями.
В 1952 году, в связи с сокращением штатной должности начальника стройотдела, уволился и перешел на работу в калининский обком КПСС.
Моя военная карьера на этом закончилась. Где бы я ни служил, я всегда в первую очередь ставил интересы Родины, часто рискуя собственной жизнью.

15 ноября 1999 г.                     Дмитрий Иванович Оленев